Исчезающие топонимы нашей малой Родины
В сердце высокогорного Рутульского района, где вершины Кавказа касаются облаков, а воздух настолько прозрачен, что глазу открываются десятки километров, существует место, хранящее память о вековых традициях отгонного животноводства. Это местечко с почти невыговариваемым для непосвященного названием — «Гьанкьуды тIуруды архадж» — расположено в долине Лалаан-дере, слева по склону, если подниматься от районного центра — села Рутул.
В переводе с рутульского языка «Гьанкьуды тIуруды архадж» означает «стойбище, которое в обеденное время оказывается прямо под солнцем» или «место, освещаемое солнцем в зените». Это название — не просто географическая метка, а точная навигационная характеристика, данная чабанами, для которых положение светила определяло ритм всей жизни.
В отличие от многих горных пастбищ, которые либо тонут в утренней тени хребтов, либо быстро уходят в вечерний сумрак, этот небольшой участок земли устроен иначе. Благодаря удачному изгибу рельефа и ориентации склона, именно в полдень, когда солнце находится в наивысшей точке, его лучи падают на этот клочок земли отвесно, не оставляя ни одной тени. Для животных и пастухов это был важный ориентир.
Стойбище представляет собой небольшое, но исключительно удобное плато, затерявшееся на высокой горе. С левой стороны от долины Лалаан-дере круто уходит вниз, обрываясь зелеными террасами.
Здесь произрастает на редкость сочная, «молочная» трава. Это связано с тем, что обильный полуденный солнцепек пробуждает активную вегетацию, а близость к перевалам приносит достаточно влаги для формирования густого травостоя — настоящего «зеленого конвейера» для скота.
Ниже местечка, там, где склон становится более затененным, а почва каменисто-влажной, раскинулись заросли черемши. В предгорьях она сходит рано, но здесь, на высоте, рутульцы собирали этот витаминный «лесной лук» даже в разгар лета. Острый, сочный вкус черемши с этих склонов ценился особо.
Далее, в ложбинах и у подножия скал, начинается царство разнообразных съедобных грибов. Ливни, частые в высокогорье в июле-августе, в сочетании с теплом полуденного солнца создавали идеальные условия для грибов.
«Гьанкьуды тIуруды архадж» никогда не было изолированной стоянкой. Это была часть сложной, продуманной системы вертикальной трансформации (перегона скота), характерной для народов Южного Дагестана.
С этой точки открывается панорама, которая служила чабанам картой:
1. Обзор соседних пастбищ: с плато хорошо просматриваются другие летние стоянки, куда в течение теплого сезона поднимали отары. Пастухи могли визуально контролировать перемещение соседних стад, замечать приближение хищников или непогоду, обмениваться условными сигналами (дымом, криками).
2. Прямо напротив, через долину, располагалось летнее пастбище «Кьарахъ сыв» для крупного рогатого скота. Это разделение функционально и символично: овцы и козы требовали более подвижного содержания и особого травостоя, чем крупный рогатый скот. Коровы оставались на более пологих склонах «Кьарахъ сыв», в то время как их «мелкие соседи» паслись на скалистых выступах «Гьанкьуды тIуруды архадж». Два стойбища образовывали единую экономическую пару, позволяя рационально использовать угодья без конкуренции между видами животных.
3. Вид, открывающийся налево, упирается в величественный склон горы «ЦӀайлахъан». Это служило для чабанов еще одним природным маяком. Положение солнца относительно вершины «ЦӀайлахъан» помогало определять время еще точнее, чем по часам.
Типичный день на «Гьанкьуды тIуруды архадж» начинался задолго до восхода. Отару мелкорогатого скота выгоняли на «утреннюю росную траву» (самую питательную) в соседние лощины. К полудню животные сами начинали тянуться к плато. Здесь, в «Гьанкьуды», их ждал не просто отдых.
В момент, когда солнце вставало в зените, и плато оказывалось в самой гуще света, овцы ложились на «пережёвку». Жара, стоявшая в этот час внизу, в долинах (около Рутула), здесь смягчалась высотой, но насыщенных ультрафиолетом лучей хватало, чтобы трава в этот день отдала максимум сахаров.
Именно здесь, в обед, чабан мог спокойно поесть, проверить отару и, глядя с высоты на «Кьарахъ сыв» и дальние силуэты гор, принять решение — перегонять стадо дальше вверх, к ледникам, или спуститься на «грибные поляны», если поспел новый слой подберезовиков и сыроежек.
Сегодня, когда традиционное отгонное животноводство переживает не лучшие времена, местечко «Гьанкьуды тIуруды архадж» остается не просто точкой на карте. Это — «полуденная скрижаль» рутульской культуры. Само его название, описывающее положение солнца, является памятником инженерной мысли народа, умевшего считать время и пространство по природным ориентирам.
Для путника, который однажды поднимется в долину Лалаан-дере и сядет отдохнуть на это солнечное плато, откроется тот самый вид: на «ЦӀайлахъан» слева, на «Кьарахъ сыв» напротив и на бескрайнее небо в зените — небо, под которым и находится знаменитое стойбище.
Тимур Махмудов
