В горных ущельях южного Дагестана, в высокогорном Рутульском районе, за селом Курдул, стоит малоизвестный старинный мост. Он перекинут через старую горную дорогу, ведущую к Белакадинскому перевалу, и молчаливо возвышается над потоком времени. Этот мост — не просто сооружение для переправы. Это свидетель истории, хранящий память о миграциях, тяготах и стойкости нескольких поколений цахурцев и рутульцев.Чтобы понять значение этого моста, необходимо прежде всего представить себе окружающую его среду. Рутульский район расположен в высокогорной части Южного Дагестана и является одним из основных мест расселения цахурцев. Цахурский язык относится к нахско-дагестанской языковой семье и состоит в близком родстве с рутульским языком. Согласно лингвистическим исследованиям, цахурский язык делится на три основные диалектные группы, включая «гельмецко-курдульский диалект», а село Курдул как раз является одним из населённых пунктов этого диалекта.
Географические особенности этого края определили образ жизни местных жителей. Высокогорье, короткий вегетационный период, ограниченные пахотные земли — всё это на протяжении веков ставило горцев перед суровым вызовом выживания. Как отмечают исторические источники, здешняя земля «даже в урожайные годы может прокормить лишь четыре-пять месяцев». Именно это давление нужды и породило уникальную местную традицию сезонных миграций — отходничество.
Продвигаясь по горной дороге от села Курдул в сторону Белакадинского перевала, перед тем как достичь старинного моста, можно увидеть ответвление дороги, уходящее вверх в гору. Эта дорога на местном цахурском языке называется «Урусын-доламаби», что означает «русские повороты». Само это название является исторической пометой, указывающей на дорожное строительство, которое велось в период Российской империи на Кавказе. Хотя точных документальных сведений о времени прокладки именно этой дороги не сохранилось, само название «русские повороты» говорит о её связи с российским военным и административным присутствием на Кавказе.
Архитектура старинного моста проста и прочна — типичная дагестанская высокогорная каменная арочная переправа. Возможно, он лишён пышного декора и высеченных надписей, но каждый его камень был тщательно отобран и уложен так, чтобы выдержать натиск селей и разрушительное действие времени. Для сегодняшнего путешественника это, быть может, всего лишь неприметный памятник старины в горах; но для тех, кто когда-то зависел от этой дороги, он был мостом жизни.
Истинное значение этого моста заключается не в его архитектурной эстетике, а в человеческих судьбах, которые он хранит.
На протяжении долгого исторического периода цахурцы и рутульцы сохраняли сезонный характер миграций. Каждую осень, когда горные полевые работы завершались и приближались холода, множество горцев — порой целыми семьями — преодолевали Белакадинский перевал и направлялись в равнинные районы Азербайджана. Они шли туда на заработки: кто-то занимался сельскохозяйственным трудом, кто-то ремесленничал, кто-то нанимался работником. Весной следующего года они возвращались домой по той же дороге, чтобы успеть к весенним полевым работам на своей земле.
Историки подробно изучали это явление. Документы свидетельствуют, что эта миграция была не простым кочевничеством, а стратегией выживания, в основе которой лежало «прокормление». Как зафиксировано в одном историческом документе, горцы говорили: «Мы спускаемся не для того, чтобы пасти скот, а главным образом для того, чтобы прокормить семью, потому что наш горный урожай хватает лишь на четыре-пять месяцев». Среди цахурцев эта сезонная миграция была особенно распространена — настолько, что один из исследователей отмечал: «наиболее типично она проявляется у цахурцев, а также у рутульцев и лезгин».
Этот старинный мост был ключевым узлом на этом сезонном миграционном пути. Каждый, кто ступал на эту дорогу, — пастух, гнавший скот, ремесленник с котомкой за плечами или глава семьи с домочадцами, — проходил по этому мосту.
Однако эта дорога никогда не была безопасной. В эпоху, когда не существовало современных транспортных средств, преодоление Белакадинского перевала было испытанием физических сил и воли. Горная тропа была крутой, погода переменчивой, а особенно ранней весной, когда снег ещё не сошёл, постоянно существовала угроза лавин.
В устной традиции местных стариков сохранилась горькая память о том, что люди умирали в пути. По разным причинам — болезнь, истощение, несчастный случай — кто-то падал на этой дороге, ведущей на чужбину или домой. Когда не было возможности перевезти тело на родину, спутники хоронили умершего прямо у дороги. Эти разбросанные вдоль древнего перевального пути могилы стали самым молчаливым и самым глубоким памятником этой дороге. Они свидетельствуют о той предельной цене, которую горцы платили за выживание.
Участок от перевала до старинного моста местные жители считают самым опасным. Ранней весной снега в горах ещё глубоки, а повышение температуры делает снежные пласты неустойчивыми. В истории не раз случались лавины, которые порой уносили людей в пропасть.
В рассказах стариков сохранилась одна леденящая душу подробность: лавина, сходя по ущельям, своей мощью доходила до самого этого моста и дальше. Это означает, что и сам мост находился в зоне поражения лавин. В сезон ранневесенней миграции, когда люди спешили по этой дороге, им приходилось противостоять не только крутым горным склонам, но и непредсказуемой природе.
Эти воспоминания о лавинах перекликаются с положением дел в других горных районах Кавказа. Лавины в этом регионе — реальная и постоянная угроза, а в прошлом, при отсутствии современных систем предупреждения и спасения, каждая поездка могла обернуться игрой со судьбой.
Сегодня современные транспортные средства во многом изменили образ жизни этого края. Шоссе заменило древние тропы, автомобиль заменил пеший ход. Но этот старинный мост по-прежнему стоит на своём месте, как свидетель ушедшей эпохи.
Его значение многогранно. Во-первых, это материальный след традиционной экономической модели высокогорного Дагестана — того уклада, в основе которого лежали сезонные миграции и отходничество. Хотя в процессе модернизации этот уклад постепенно сошёл на нет, его следы всё ещё запечатлены на этой земле. Во-вторых, это носитель общей памяти цахурцев и рутульцев — двух народов, связанных глубоким языковым и культурным родством, для которых этот миграционный путь был частью общего опыта. В-третьих, это своеобразная модель отношений человека и природы.
Название «Урусын-доламаби» — «русские повороты» — также напоминает нам, что история этой земли была написана несколькими народами и несколькими силами. Российское дорожное строительство, азербайджанские зимние пастбища и возможности заработка, трудовая миграция дагестанских горцев — всё это вместе сплело сложную историческую сеть.
Этот старинный мост в сторону Белакадинского перевала, возможно, никогда не появится на видном месте в туристических путеводителях. У него нет пышного убранства и нет легендарной героической истории. Но он — свидетель подлинной истории: о выживании, миграции, мужестве и памяти. Каждый его камень хранит шаги тех предков, что прошли этой дорогой; каждый пролёт моста помнит тех, кто пал в пути.
Когда сегодняшний путник случайно проходит мимо этого моста, под его ногами не просто древняя каменная переправа, а коллективная память целого народа. Те далёкие шаги — спешащих горцев, вьючных ослов и мулов, весенних возвращенцев — словно всё ещё отдаются эхом в ущельях, повествуя об истории, которая не должна быть забыта.

Информацию предоставил Рамазанов Асадуллах Эскерович.


Тимур Махмудов