Вода уходит. А вопросы остаются. Кадры из Пальмиры, где люди эвакуируются на лодках; обрушение пристройки на улице Перова в Махачкале — 500 человек выбегали на улицу, спасая детей; подтопленные сёла в Дербентском, Каякентском, Хасавюртовском районах; опрокинутые бурным потоком КамАЗы с гуманитарной помощью в Мамедкале… Эти кадры уже перестают шокировать — и это самое страшное.
К сожалению, не обошлось без жертв: под обломками дома после оползня в Кайтагском районе погибла женщина; в Дербентском районе после смыва автомобиля в реку — мать с ребёнком.
Дагестан не впервые переживает подобные потрясения. Но каждый раз после ЧП начинается одно и то же: поиск «крайнего». Давайте остановимся и зададим себе неудобные вопросы.
Почему обычные ливни превращаются в катастрофу?
Здесь нет вины одного человека или конкретного органа власти, как у нас привыкли считать («Куда смотрит Меликов?», «Чем занято правительство?»). Это результат градостроительных, управленческих и инженерных решений, которые копились годами. Десятки домов в Махачкале, Каспийске, Дербенте стоят в руслах рек и на подтопляемых территориях. Их строили недобросовестные застройщики, продавали и покупали те, кто хотел сэкономить на жилье. Ливневая канализация либо отсутствует, либо не справляется — вопрос уже к управлениям ЖКХ муниципалитетов. Земля застраивается быстрее, чем создаётся инфраструктура — а это системная проблема всего региона.
Мы живём не в условиях катастрофы — мы живём в системе, которая к ней приводит. И эта система даёт сбой периодически. Но замечаем мы это только тогда, когда происходят трагедии. А потом — тихо забываем. До следующей трагедии.
Наказание без анализа причин — это не справедливость, это самоуспокоение.
Мы имеем право требовать ответственности. Но только после того, как профессиональный, а не эмоциональный разбор покажет: где именно система дала трещину, чьи решения и чьё бездействие стали критическими.
У нас в обществе отсутствует культура экспертной оценки. Сложные инженерные, гидрологические и урбанистические вопросы обсуждаются на уровне слухов в мессенджерах, кухонных споров и разговоров на базарах. Громкость голоса подменяет компетентность. А ведь экспертиза не имеет ничего общего с громкостью.
Пока мы не научимся отделять мнение от знаний — мы будем повторять одни и те же ошибки.
Но есть и второй адрес — мы сами.
Давайте без лукавства. Люди годами покупали квартиры и участки в зонах, где инфраструктура не построена. Потому что «быстро и дёшево». Спрос на хаос формирует предложение. Пока мы будем требовать квадратные метры любой ценой, девелоперы будут строить любой ценой — без ливневок, без запаса прочности.
Мы все — в разной степени — участвовали в создании этой реальности. Без изменения нашего собственного поведения никакая реформа не сработает. Безопасность должна стать не опцией, а нормой. Правила — не формальностью. Инфраструктура — важнее прибыли.
Что реально нужно сделать?
Провести аудит всей системы водных артерий — от горных рек до городских ливневок. Запретить застройку в зонах риска. Очистить и восстановить существующие сети. Ввести персональную ответственность за ввод объектов без инфраструктуры. Сделать процесс прозрачным: чтобы люди видели, куда идут деньги и что реально построено.
Органам власти — не успокаивать население заверениями, что виновных привлекут к ответственности. А действительно добиваться жёсткого наказания для нечистых на руку чиновников, застройщиков, нарушающих строительные нормы, и представителей муниципалитетов, выдающих незаконные разрешения. И делать это публично, с привлечением СМИ и Общественной палаты региона.
Нам нужны не разовые решения после ЧП, а постоянная, рутинная, но крайне необходимая профилактическая работа до наступления трагедий.
Главный вопрос сегодня — не «кто виноват?» и даже не «как компенсировать?». А — «Готовы ли мы перестать жить в логике «и так сойдёт»?
Если да — начнём с себя. С вопроса к себе. С требования безопасности не для галочки, а для жизни.
И тогда, возможно, в следующий раз вода не станет врагом. А просто уйдёт. Не оставляя после себя трагедий, разрушенных домов и имён тех, кого мы не успели спасти.
